ВОЕННЫЕ ПЕНСИОНЕРЫ ЗА РОССИЮ И ЕЁ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ

«Никто в здравом уме не будет воевать с главой «Роснефти». Тогда что произошло?

«Профессиональным кретинизмом» назвал глава «Роснефти» Игорь Сечин факт публичного обнародования на суде его разговора с Алексеем Улюкаевым в интервью «Коммерсанту». Разговор был записан перед задержанием Улюкаева 14 ноября 2016 года и зачитан на суде в присутствии журналистов в начале этой недели. Сечин считает, что в разговоре есть «сведения, которые содержат гостайну». По мнению главы «Роснефти», его нельзя было обнародовать.

Недовольство Сечина понять можно, считает глава фонда «Петербургская политика» Михаил Виноградов. «И, хотя ничего страшного Игорь Иванович вроде не говорит, но там обсуждаются вещи, которые обычно на поверхность не выходят», — прокомментировал Виноградов «URA.RU». В ходе разговора Улюкаев и Сечин обсуждали деловые интересы «Роснефти» в разных частях света.

Однако намеренно нанести вред Сечину в ходе процесса никто не хотел, считает политолог Андрей Колядин. «Никто в здравом уме не будет воевать с главой Роснефти и осознанно наносить ему ущерб. Это некое стечение обстоятельств, которое произошло на процессе», — рассказал Колядин «URA.RU».

Сам факт обнародования записи говорит о многом, считает руководитель «Политической экспертной группы» Константин Калачев.

«Обнародование стенограммы показывает, что суд старается быть беспристрастным и открытым. Особенно это важно в условиях, когда принято считать, что Сечин способен надавить на кого угодно», — заявил Калачев

При этом из-за суда Сечин несет репутационные потери, считает эксперт. «Игоря Сечина, как и любого другого в его случае, волнует прежде всего деловая репутация, а опубликованная запись уже стала поводом и для издевательств», — говорит Калачев.

Калачев уверен в том, что сам факт публикации записи играет скорей на пользу стороне защиты Улюкаева.

Напомним, на записи глава «Роснефти» предлагает Алексею Улюкаеву взять с собой «корзинку с колбасками». Сторона обвинения заявляет, что так условно был назван чемодан с двумя миллионами долларов, который взял с собой министр.