Смольный, наконец-то смог назвать чёрное чёрным, хоть и через два месяца после удаления доски Маннергейму с ленинградской улицы.

Власти Санкт-Петербурга официально признали, что финский маршал и политический деятель Карл Густав Маннергейм несет ответственность за блокаду Ленинграда и вызванные ею колоссальные жертвы среди гражданского населения, наряду с немецкими нацистами. Кроме того, в Смольном сообщили, что инициаторами установки доски Маннергейму в Петербурге были федеральные власти. Это следует из текста официального ответа администрации города, полученного блокадницей Флорой Зиновьевной Геращенко, живущей в Мурманске.

В своем обращении в адрес губернатора Санкт-Петербурга Георгия Полтавченко Флора Геращенко, пережившая ребенком ленинградскую блокаду и потерявшая в ней родственников, выражала свое возмущение тем фактом, что в июне 2016 года в ее родном городе появилась памятная доска союзнику нацистов Маннергейму. Она также требовала принять меры к тому, чтобы доска, которую в октябре демонтировали, больше никогда не оскверняла улицы города-героя, а лица, причастные к ее появлению, понесли ответственность.

«Ваше обращение <…> по поручению Губернатора Санкт-Петербурга Г.С.Полтавченко рассмотрено Управлением по работе с обращениями граждан Администрации Губернатора Санкт-Петербурга», — сообщила Флоре Геращенко начальник этого управления Елена Руднева.

В своем ответе чиновница проинформировала блокадницу, что памятный знак Карлу Маннергейму «был установлен в июне 2016 на фасаде здания Военного инженерно-технического университета Военной академии материально-технического обеспечения имени генерала армии А.В.Хрулева по инициативе федеральных органов государственной власти (анонс был размещен на официальном сайте министерства культуры Российской Федерации)».

«Здание является федеральной собственностью и находится в оперативном управлении Министерства обороны Российской Федерации», — подчеркивает Руднева и напоминает, что в церемонии открытия доски участвовали тогдашний глава администрации президента Сергей Иванов и глава министерства культуры Владимир Мединский.

Чтобы окончательно снять с властей города всякую ответственность за появление памятного знака Маннергейму, Руднева сообщает Геращенко, что «каких-либо распоряжений об установке знака руководство Санкт-Петербурга не издавало, общественное обсуждение по данному поводу не проводилось».

Далее из-под пера ответственного лица городской администрации впервые прозвучала политическая оценка фигуры Маннергейма, которой безуспешно пытались добиться граждане, общественные организации и СМИ, пока доска финскому маршалу висела на Захарьевской улице Петербурга.

Назвав Маннергейма «противоречивой для России фигурой» и напомнив о его службе в царской армии, Елена Руднева заявила: «Нельзя забывать, что в годы Великой Отечественной войны 1941−1945 годов он воевал на стороне фашистской Германии, участвовал в блокаде Ленинграда и был награжден несколькими орденами фашистской Германии».

И, наконец, в следующем абзаце чиновница Смольного прямо признала, что на улице города, понесшего неисчислимые жертвы в годы вражеского нашествия, был установлен мемориал тому, кто несет ответственность за эти военные преступления вместе с Гитлером и его генералами.

«Открытие знака в виде барельефа человеку, который в равной степени должен разделить с немецко-фашистскими военачальниками вину за блокаду Ленинграда и гибель в результате ее сотен тысяч жителей города, справедливо вызвало отрицательный резонанс и возмущение в обществе», — констатирует Елена Руднева.

В завершение своего ответа Флоре Геращенко начальник управления по работе с обращениями граждан администрации губернатора Санкт-Петербурга напоминает, что доска Маннергейму уже демонтирована и передана в музей «Ратная палата» в Царском Селе, «где будет храниться в запасниках без реставрации».