Сергей Шаргунов о скорой помощи жертвам эпидемии
Сергей Шаргунов

Писатель, как известно, не врач, но боль. Впрочем, и депутатские возможности не позволяют заменить собою врача.

И всё же по-прежнему буквально каждый день занимаюсь теми, кто нуждается в срочной медицинской помощи. Она по-прежнему требуется многим и многим.

Печально, когда сообщают о необходимости средств индивидуальной защиты врачи и даже присылают фотографии тяжёлых условий работы, но подписаться под обращениями боятся. И как тогда помочь?

Или вот — ужасное и будничное.

В Подмосковье врач погиб на передовой от короновируса, но чиновники этого не признают.

«Факт инфицирования сотрудника Covid-19 при исполнении трудовых обязанностей не установлен».

Это анестезиолог-реаниматолог С.П. Корнусов. Фонд социального страхования отказал в компенсационной выплате его родственникам.

Передо мной рапорт заведующего отделением больницы города Видное. Он пытается доказать, что коллега заразился именно на работе: «Многие больные находились на лечении пневмонии COVID-19 с дыхательной недостаточностью, либо заболели уже в больнице… При этом в операционной средства индивидуальной защиты не были предусмотрены…»

Сейчас выбиваю выплаты семье погибшего врача.

А вот обращение из Барнаула родных и друзей заболевшего человека: «В больнице (!) практически при смерти без должного лечения и внимания медиков лежит молодой сорокалетний мужчина, отец четверых детей, один из лучших ветеринаров города, не получающий практически никакого лечения, имея несколько очагов воспаления в лёгких, гной, жидкость… Началось кровохаркание».

«Барнаульский минздрав, — пишет отчаявшаяся жена, — озабочен сейчас войнами с медиками. То с диагностическим центром из-за выплат, то с детской травматологией, которую дооптимизировали уже до того, что детей некуда складывать, а врачам халат переодеть негде… Но и может быть всё-таки кто-то начнёт лечить моего Олега и не даст осиротить четверых детишек? Что вы творите-то?»

Я связался с федеральным руководством Минздрава, и в ту же ночь человека перевели в палату интенсивной терапии краевой клинической больницы и начали лечить.

Последние новости: стало значительно лучше, идёт на поправку.

«Чуть его не потеряли», — говорят родные.

Что тут скажешь.

Если речь идёт о вашей или вашего ближнего жизни, обращайтесь, не откладывая.

Попробую быть скорой помощью.

Понимаю, что такая точечная помощь не способна спасти всех и принципиально исправить ситуацию. Но если действовать — что-то начинает меняться.

Сквозной мотив протестов в Хабаровске — безразличие к местным нуждам и горестям Москвы. Это же звучит по всему Дальнему Востоку… Да просто по всей стране…

Стоит рассказать о спасении школы или больницы, сразу сыпятся письма отовсюду: «А мы? А нам помогите!»


Одна из проблем, которая, кажется, хотя бы отчасти близка к разрешению. По этому поводу было много писем… И я, разумеется, тоже обращался в кабинеты исполнительной власти. В настоящий момент водители Камчатки платят за использование своих автомобилей почти больше всех в стране. Решением краевого правительства многодетные семьи будут освобождены от транспортного налога на один автомобиль. Вопрос о необходимости снижения транспортного налога на Камчатке возник давно, и то, что в этом отношении людей услышали, конечно, хорошо.

А что было раньше? Почему не хотели услышать? Нормально ли вводить дикие поборы там, где и так всё меньше людей живёт?..

Понятно, что многие меры запоздало-недостаточны. Как и раздача разовых вспоможений от случая к случаю.

Стране нужна скорая и решительная помощь.

И то, о чём я пишу все эти месяцы — отказы в госпитализации, отсутствие выплат врачам, даже посмертно, нехватка средств защиты, неоказание помощи больным — это всё признаки масштабного неблагополучия.

Но это точно не повод для фатализма и малодушия. Не надо к этому привыкать. Важна другая привычка — сопротивляться.