ВОЕННЫЕ ПЕНСИОНЕРЫ ЗА РОССИЮ И ЕЁ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ

По состоянию на март 2026 года в «красной зоне» находятся уже 62 шахты. Из них 20 уже остановили добычу
Герман Галкин
Фото: Дмитрий Ягодкин/ТАСС
Материал комментируют:
Рубен Бадалов

Министр угольной промышленности Кемеровской области Андрей Брижак на встрече с коллективом предприятия «Северный Кузбасс» говорил о погашении долгов. Но не мог сказать ничего конкретного. Ранее «СП» уже сообщала об угрозе финансового краха более 50 угольных компаний России.

В середине марта суд обязал «Угольную компанию «Северный Кузбасс» выплатить 50 сотрудникам долги в сумме более девяти миллионов рублей. Долги накопились за несколько месяцев. С компании должны взыскать 8,2 миллиона рублей основной задолженности по зарплате, почти 660 тысяч рублей компенсации за задержку выплат и 546 тысяч рублей морального вреда. Решение суда в части взыскания заработной платы подлежит немедленному исполнению.

Общая задолженность горнякам «Северного Кузбасса» составляет десятки миллионов рублей. При этом министр Брижак на встрече с горняками особенно не порадовал уволившихся: «Выплаты уволившимся планируют начать после полного погашения просроченной задолженности перед работающим коллективом».

Точной даты, насколько можно судить, не прозвучало. Министр заявил: чтобы выполнять свои обязательства перед коллективом, компании необходимо добывать и продавать уголь. Поэтому возобновила работу шахта «Первомайская», продолжается добыча открытым способом. После продажи угля и поступления оплаты деньги будут сразу же направлять на погашение долгов по зарплате.

Итак, задолженность по зарплате перед шахтерами тянется с осени 2025 года. Чтобы решить проблему, напоминает министр, надо прежде добыть уголь, потом его продать (отдельный вопрос — когда и по какой цене).

Спрашивается, где деньги за уже добытый горняками и проданный уголь? Надо полагать, пока будут добывать новый, накопятся новые долги. Их будут гасить по той же абсурдной схеме, за счет будущей добычи и продажи?

В декабре называлась сумма долгов перед шахтерами «Северного Кузбасса» — 145 млн руб. В связи с чем появился уголовный иск. Оказалось, руководство предприятия с июля по октябрь систематически не исполняло обязанности по выплате зарплат. Наверное, не по злому умыслу, а потому что денег не было? Но почему денег не было?

Советник председателя Российского независимого профсоюза угольной промышленности Рубен Бадалов в разговоре с корреспондентом «Свободной Прессы» сразу сказал, что такие проблемы не у одного угольного предприятия, а по всей отрасли:

«СП»: Министр на встрече с горняками даже четкие сроки погашения долгов не смог назвать. Особенно тем, кто уволился.

— Боюсь, в сложившейся ситуации министр и не мог ничего точно сказать. Потому что он сам, к сожалению, не знает.

«СП»: Государство не собирается включаться в помощь шахтерам? Все-таки проблема касается большого количества людей.

— И людей много, и ситуация непростая. Но сложно правильные решения найти.

«СП»: Почему сложно?

— Ситуация меняется ежеминутно. Тут нужны глобальные кардинальные решения. К сожалению, они не совсем зависят от наших министерств и собственников предприятий.

Речь идет о ситуации в отрасли в целом.

«СП»: Цена на российский уголь вроде бы выросла?

— Важно то, что мы стоим перед лицом очередного этапа реструктуризации отрасли. Но какая схема реструктуризации и чем она закончится, трудно предположить.

Мы уже проходили что-то подобное в 90-е годы. Тогда были шахтерские забастовки, которые стали толчком для реструктуризации. Сегодняшний этап реструктуризации другой.

«СП»: Угольная отрасль как таковая в России сохранится?

— Безусловно. Но власти должны принимать какие-то решения. Законы экономики как законы физики. Вода вверх чтобы текла, надо насос поставить. И управленческие решения должны быть глобальные.

«СП»: Это вопрос больше региональным властям или федеральным?

— Вопрос ко всем уровням власти.

«СП»: А что может сделать профсоюз?

— Профсоюз тоже должен влиять на ситуацию. Но проблемы очень серьезные. Они не совсем отраслевые и даже не совсем экономические. Они скорее политические, внешне которые воздействуют на экономику отрасли и страны.

Так что нужны на всех уровнях комплексные решения. Для этого надо понимать экономику страны в целом. Необходимы компетентные люди для принятия таких решений.

«СП»: То есть не получится решить отдельно проблему с долгами шахтерам «Северного Кузбасса»?

— Что даст лечение одного пальца на ноге, которая отваливается? Решать, ампутировать ногу или нет, должен специалист.

В середине апреля приедут к нам ребята с регионов. В том числе с «Северного Кузбасса». Они, конечно, будут все эти вопросы задавать. Но такие же проблемы и на Донбассе. Везде проблемы. Отрасль болеет очень тяжело.

«СП»: Но ведь и раньше отрасль уже болела, в тех же 90-х?

— В свое время мне довелось общаться на эту тему с премьер-министром Черномырдиным. Я ему сказал: «Виктор Степанович, вы экономику к каменному веку ведете. Одно утешение: уголь каменный, поэтому это век наш!». Имелось в виду, что будет, если экономику примитизировать. Было сказано в шутку, но по сути правда. Если мы вернемся к печке, которая топится углем. Очевидно, что роль угля в экономике, роль угля технологическая сегодня должна быть другая.

«СП»: Какая другая?

— Мы используем уголь с эффективностью паровозной топки, то есть не более 20%. А желательно добиться эффективности минимум 70%. Но для этого нужно внедрять новые технологии, нужна глубокая переработка угля. Мы стоим на пороге технологической революции.

«СП»: Когда перешагнем порог и за счет чего?

— Способны ли политики к этому? Способна ли экономика к такой революции? Готова ли отрасль к этому? Наверное, не готова. Мы на сегодня сырьевой источник, причем, проблемный.

«СП»: Так что все-таки делать с горняками и долгами по зарплатам?

— Это важный вопрос, но вытекающий из главного вопроса. Да, надо закрывать долги. Но нужно найти правильное сложное решение в целом. Отдельно взятое министерство угольной промышленности с этим не справится. Требуются глобальные решения, а в их рамках решения по отрасли. Пока этого не сделано, возникают долги перед людьми, происходят банкротства предприятий. А если предприятие умерло, откуда взять зарплату шахтерам?

«СП»: К чему могут привести неправильные решения?

— Мы можем не только зарплату потерять, но и отрасль.

«СП»: С чего надо начинать выходить из кризиса? Невозможно делать сразу всё.

— Повторюсь, нужны глобальные политические решения. Угольная экономика — один кирпичик большой системы. Невозможно исправить один кирпичик, не ремонтируя всё здание.

«СП»: Но быстрых решений нет.

— Нет. В любом случае решения должны быть комплексные.

Цены на российский уголь на фоне мирового энергетического кризиса начали расти. Однако увеличить экспорт российским угольщикам в моменте сложно. Ограничителями выступают конкуренция за индийский рынок с США и Австралией, западные санкции плюс удорожание логистики из-за напряженности на Ближнем Востоке.

В октябре 2025 года сообщалось: в состоянии близком к закрытию находятся 30 угольных предприятий Кузбасса.

По состоянию на март 2026 года в «красной зоне» находятся уже 62 предприятия. Из них 20 остановили добычу, остальные «на грани остановки». Убыток российских угольных предприятий к концу года может возрасти в полтора раза, заявил замминистра энергетики России Дмитрий Исламов. Доля убыточных предприятий в отрасли возросла до 73%, объем задолженности по кредитам превысил 1,5 трлн рублей. Это уже катастрофа или всё еще нет?