ВОЕННЫЕ ПЕНСИОНЕРЫ ЗА РОССИЮ И ЕЁ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ

– Это больше похоже на борьбу группировок во власти и вот по какой причине. Борьба с коррупцией как таковая — это явление комплексное. Это не борьба с каким-то отдельным коррупционером, а борьба с коррупцией как явлением. Например, Россия до сих пор не ратифицировала соответствующую статью конвенции ООН по борьбе с коррупцией, которая вводит презумпцию виновности чиновников за незаконно полученные доходы. Это значит, что если чиновник — обладатель богатых поместий, сотен миллионов долларов, личных самолетов, он обязан внятно объяснить, откуда у него все это счастье взялось. В противном случае ему может грозить наказание. То же самое касается обогащения ближайших родственников чиновника. Если чиновник занимает министерское кресло, а жена-домохозяйка неожиданно оказывается владелицей нескольких миллиардов или внезапно открывает чрезвычайно успешный бизнес — это повод для расследования действий чиновника.

Россия официально отказывается от ратификации этой статьи, причем именно в период гонений на Сердюкова и его окружение. Заверения в том, что статья конвенции ООН не будет ратифицирована, последовали от достаточно видных деятелей руководства страны. Поэтому мы видим, что по сути дела идет передел рынка, прежде всего рынка оборонного заказа, так как согласно принятому Владимиром Путиным политическому решению, в эту область вбрасываются значительные средства. И хотя открываются уголовные дела против людей из окружения Сердюкова, сам Сердюков находится, как жена Цезаря, вне подозрений. А меж тем рыба гниет с головы. Наказывать помощников министра за коррупцию, но не наказывать самого министра — это значит поощрять коррупцию, потому что верхние чиновники сочтут, что их не тронут, сколько бы они ни воровали.

В данном случае мы имеем дело, с одной стороны, с борьбой группировок, а с другой — с попыткой эту борьбу группировок использовать для повышения рейтинга ныне действующего главы государства.