ВОЕННЫЕ ПЕНСИОНЕРЫ ЗА РОССИЮ И ЕЁ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ

"Очень мирный тридцатишестиквартирный дом жил своей жизнью. Мы мало знали друг друга, даже не всегда по имени, при встрече лишь кивали…
Все изменилось в один миг.
20 июля я, уже привыкшая к обстрелам и взрывам (все началось 2 июня), сидела у компьютера, традиционно отвечая на письма. В одну секунду мир перевернулся, и, не поняв, что произошло, я увидела, как прямо в квартире на меня летят кирпичи и куски штукатурки, стекла и осколки оконных блоков и рам, а еще был крик, душераздирающий крик из подъезда, «Спасите мою дочь! Оля, Оля!», «Моего сына ранили!»
С мужем выскочили в подъезд: темно от пыли, дыма, невозможно дышать и идти по стеклам невозможно.
«Перевернутый мир Кафки»,– пронесся у меня в мозгу штамп из учебника литературы. И ощущение перевернутости мира не покидает меня и сегодня.
Все мы, соседи, «медленно бежали» в подвал (он у нас в подъезде, настоящее бомбоубежище, построенный в 1947, когда люди помнили о войне).
В светлом и тихом подвале, где чьи-то заботливые руки поставили скамейки, заговорили все сразу. Каждый торопился рассказать, чем занимался в минуту, когда взрывали наш дом. Все говорили, и никто не слушал другого. А потом выговорились и замолчали. Долгое, тягостное молчание оборвал один из нас, назвав свое имя. И мы стали знакомиться и сразу договорились: по имени и на «ты». А потом каждый рассказывал о себе, и это было как книга неизвестного автора: вначале слушали из вежливости, а потом с интересом, а вскоре уже не могли не слушать – судьба каждого стала нашей общей судьбой.
Думали ли мы тогда, что подвал станет нашим общим домом на полтора месяца. Нас было 10 постоянных жителей общего подвала, и мы учились помогать и поддерживать друг друга.
Саша сел за руль автомобиля (тогда еще целого; при одном из последующих обстрелов загорелся гараж, и автомобиль сильно пострадал) и ездил за хлебом и водой, выстаивая в долгих очередях; вместе с Геной ездили в Генин частный дом, откуда привозили овощи и фрукты, а иногда Гена баловал нас даже уточкой. Две Виты варили супы и каши (наши кормилицы), мыли посуду. Пока был свет, Виктор сделал проводку по всему подвалу, Оля с Геной наклеили обои, а Игорь принес и подключил телевизор. А еще Оля пекла удивительный домашний хлеб. А Таня, протягивая свои последние копейки, просила: «Купи соломку всем к чаю». Мы приносили в подвал свои довоенные запасы, и, по негласной договоренности, знали: вначале надо накормить «мальчиков» (причем, мальчиками были все: и 22-летний Ярослав, и те, кому перевалило за шестьдесят). И у нас в один миг все стало общим: беды и радости (ранило Ярослава и Гену; кто-то получил весточку от родных из Крыма); общими были крупы и сахар, тарелки и кружки… И даже Танина собака Ника стала общей собакой-охранницей.
Мы спали на составленных стульях, деревянных полках и продавленных раскладушках, но никто не роптал и не жаловался. Мы вместе ожидали прибытия из Крыма старшего сына Игоря и без него отпраздновали его юбилей. Если я не ехала на работу, то утром всем подвалом ждали нашего младшего сына Кирилла и жадно выспрашивали: что там нового? И каждый раз понимали, что новости будут нерадостными. Наша улица Карла Маркса – история города, на которой большинство из нас родилось и выросло, разбита полностью; выбиты окна в моей 60-ке (школе), в дома друзей и знакомых попадали снаряды, гибли люди. Жильцы нашего подвала срывались:
– Надо уехать.
– Нам не выжить.
А я говорила: «Выживем, ребята, победим».
Женщины просили: «Алла! Научи быть сильной».
«Чтобы быть сильной, надо верить», – говорила я. А, оставшись наедине с мужем, горько плакала (но об этом, кроме Саши, не знал никто).
Горел газ; обстреливали бригады рабочих, приехавших ремонтировать; вспыхивали пожары, и вновь обстрелы тех, кто нас спасает. Перевернутый мир… Перевернутая жизнь.
Но наш подвал не сдался. Вместе носим воду и без света научились жить – только бы был мир.
Мы выжили в те страшные дни, потому что были вместе, потому что помогали и поддерживали друг друга и стали одной семьей.
И, закрывая глаза, я тихо шепчу: "Люди! Родные! Спасибо, что вы есть!"