"По телеку рассказывают о том, что в Минске переговоры, а у нас в Луганске за день три раза свет вырубали и бахает со стороны Счастья.
Брат служит в ополчении, рассказывает: 10-20 укладываем за раз. Тех, кого берем в плен, - жалко: сидят, голову повесив, ничего не соображают, домой просятся, все под наркотой.
Довозим до блок-поста, принимают их, говорят: "Спасибо, братья. Мы воевать не хотим, боимся, что семьи наши порубают".
Из нашего поселка, где я выросла, похоронили шестерых хлопцев. Один из них - моя первая школьная любовь, второй - учился на год старше в школе, с двумя брат работал в шахте, пятый командовал взводом, в котором брат воевал, шестой совсем молодой, мы даже по детям одноклассников его вспомнить не можем, такой юный.
Брат говорит: мы наших отправляем домой, чтобы похоронены были в родной земле, чтобы мать оплакала и проводила.
Укропов собираем кусками - вот стоит на дороге нога в кроссовке или голова валяется с выеденным крысами мозгом - собираем, хороним, крест православный ставим над братской могилой".