"Скажу о себе: многие вокруг очень удивлялись тому, что я не уехала с началом войны в Россию. Что меня жестоко задевало. До злобной спеси в ответах. Здесь родовое гнездо. Здесь отцовский дом. В этой земле мои три поколения.С самого её истока. Как можно оставить это на милость слепому случаю и неизвестности? Это мой бастион. Сотни раз я представляла себе моё жильё в руинах, люстры - рухнувшими, портрет матери - разбитым, библиотеку и семейный архив - летящими по ветру пеплом. Ну и соответственно себя на пороге. Потому что иначе не будет. Ничего, кроме гордости, не испытывала. Только вырожденцы трусливее собственных дедов. Спрашивали меня и про единокровную молодёжь - а как же они? Да так же, как я - и не иначе. Не будут они укропами ни при каких обстоятельствах - я им это сказала самыми страшными словами, какие только возможны. Мне трудно в точности описать, что это за чувство - предпочтение смерти позору."