"Чувствую себя хорошо, боли в сердце постоянные и слабость-это мелочи. Любимая, живу мыслями о тебе и детях и вашими молитвами. Поддержка друзей: братьев и сестёр мне даёт силы, но до 17-го числа отказываться от голодовки не собираюсь. Верю, что до суда доживу. От приёма пищи так и буду отказываться, пока не увижу конкретные действия прокуратуры и суда в отношении подозреваемых. Чувствую свою ответственность перед этими людьми, физически истощёнными, прилагающими отчаянные усилия, чтобы не упасть духом, не отчаяться. Ответственность в том, что я достаточно физически подготовлен и морально крепок, чтобы заявить о них ,и рискуя здоровьем и ЖИЗНЬЮ, попытаться спасти десятки жизней молодых ребят. Ты знаешь, я не сломился и никогда не сломлюсь.6-ти месячное содержание в одиночке, ежедневные обыски и прочие особые условия моего содержания, совершенно, не поколебали мою волю, моральный дух. Но, я, как православный человек не могу видеть страдания и муки близких, поэтому голодовку начал не из-за чувства слабости, а из-за чувства силы своего духа и православной веры, исполняя естественный порыв души.

Борьба идёт каждый день, но буду сражаться до конца, пока бьётся сердце. Ждите меня на суде 17-го числа, ползком ,но дойду. Благодарю Всех за поддержку, сопереживание, но по другому не могу, вопрос очень прост: или я, или, вскоре, без голодовки начнём физически терять Диму Пигарева, затем Радера, Олейника, Калугина и так, по очереди. Все они на ГРАНИ СВОИХ СИЛ И ЗДОРОВЬЯ. Это не самоубийство, а одна из главных заповедей Православия: «Отдать душу во имя ближнего своего». Доказательство высшей степени любви к ближним. ДУХОМ КРЕПОК, а здоровье — как Бог даст и я не опускаю руки. Люблю, целую Всех, жду встречи."