Можно ли воевать и не воевать одновременно?
Оказывается, можно.

Верховная Рада одобрила заявление «Об отпоре вооруженной агрессии Российской Федерации и преодолении ее последствий».

Это заявление — длинный перечень эпизодов «агрессии» в Крыму и на Донбассе — будет частью юридической основы претензий, которые Украина собирается предъявлять России в международных судах.

Суд — это, конечно, подходящий институт для цивилизованного разбирательства, но хочется спросить: а что, Рада действительно уверена в том, что Россия напала на Украину?

Киевские власти на самом деле уверены в факте вооруженной агрессии?

Потому что если они в этом уверены, то возникает много интересных вопросов.

Почему из Москвы не эвакуировано посольство Украины?

Почему видные украинские чиновники и олигархи не отказались от собственности и бизнеса в России?

Почему Украина продолжает пользоваться скидкой на газ, данной Россией, и настаивает на дальнейших преференциях в свою пользу?

Почему Украина активно торгует с «агрессором», живет за счет его природных ресурсов и невозвращенных кредитов?

Почему украинские пропагандисты ездят в Москву, выступают там, и никто их не трогает?

И почему, наконец, миллионы граждан Украины — любящих свою страну — работают в России, живут в России, и не считают это предательством?

Ответ на эти вопросы очевиден.

Киевские власти отлично понимают, что нет никакой вооруженной агрессии.

Они понимают, что Россия не воюет с Украиной.

А если такую войну — под нажимом американцев, или от бессилия предложить обществу план мирной жизни, — все-таки развяжут они сами, то их эмиграция в Канаду или попадание на скамью подсудимых становится ее самым вероятным исходом.

Они все понимают, когда принимают такие заявления.

Они бандиты и преступники, но не дураки.

А значит, смысл крика о войне с Россией — совсем не в том, что такая война и правда идет.

Смысл — в международном шантаже.

В новом вымогательстве денег с России на продление жизни этого бандитского режима.

По решению ли судов, или кредитами, или еще в какой-нибудь форме — неважно.

Важно только то, что киевская власть не говорит «вооруженному агрессору» — «мы будем сражаться или умрем».

Она говорит ему: дай еще денег.
Олег Царев