ВОЕННЫЕ ПЕНСИОНЕРЫ ЗА РОССИЮ И ЕЁ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ

Наступивший год обещает быть «веселым» для наших сталеваров, а металлотрейдеры вообще «обхохочутся»
Андрей Захарченко
Фото: Владимир Смирнов/ТАСС
Материал комментируют:
Олег Петров

Потребление металлов в России к началу 2026 года упало на 18%, и это очень большой показатель. Об этом заявил, в частности, гендиректор горнодобывающей «Северстали» Александр Шевелев.

«Спрос на металлопрокат, металлопотребление в России по итогу 2025 года снизился почти на 14%. На 4% он снизился в 2024-м, в 2025-м на 14%, то есть в совокупности — 18%», — уточнил топ-менеджер в интервью череповецкому телеканалу «12».

По этой причине, посетовал Шевелев, выручка одного из крупнейших сталепроизводителей России рухнула на 14%, а прибыль — аж на 42%. И ситуация в наступившем году, по всей видимости, продолжит ухудшаться. По крайней мере, в последней своей отчетности «Северсталь» сочла базовым именно такой сценарий с продолжением падения внутреннего спроса.

Экспертное сообщество также не питает особого оптимизма в отношении отечественной металлургии, полагая, что даже работающий на всю катушку оборонно-промышленный комплекс (ОПК) весь негатив из отрасли не вытянет.

Кризис на российском рынке, отмечают аналитики, развивается в условиях схлопывания спроса на мировом рынке в целом.

Внутри страны спрос придавила высокая ключевая ставка, спровоцировавшая, в свою очередь, охлаждение строительного сектора. На внешнем, как говорят политологи, треке отечественные сталевары столкнулись с давлением растущего экспортного потока азиатских производителей — один лишь Китай за последние полтора года вывел на мировой рынок порядка 120 млн тонн стали, и в результате мировые расценки на сталепрокат рухнули до уровней 11-летней давности. На этом фоне не удивительно, что даже самые эффективные отечественные предприятия начали фиксировать отрицательный денежный поток, в то время как для сохранения производственных программ нужна рентабельность не ниже 15%.

— Минувший год запомнился общим сокращением выплавки стали в России примерно на 5%, до 67 млн тонн, — констатировал, в частности, в беседе с «СП» экономист, автор tg-канала «Реальный сектор» Олег Петров.

— Внутреннее потребление тоже стагнировало. Ориентировочно на 14−15% до 36,5−37 млн тонн. Главным драйвером уменьшения спроса на сталь оказался строительный сектор, на который негативно повлияли прекращение еще в 2024 году действия государственной программы льготной ипотеки и высокая ключевая ставка, сделавшая банковские кредиты дорогими.

Как следствие, в 2025 году резко упала закладка новых жилых домов, а еще сильнее просели темпы возведения торговых центров. К тому же строительство промышленных зданий стало к настоящему времени куда затратнее, чем прежде, даже если они сооружались из металлоконструкций вместо кирпича или железобетона.

Из-за антироссийских санкций, падения мировых цен на нефть и уголь, а также сокращения производства легковых и грузовых автомобилей, сельскохозяйственной и железнодорожной техники заметно подкосили металлургов топливно-энергетический сектор, а также машиностроительная отрасль.

— Экспорт сфокусировался на рынках Азии и - в меньшей степени — на Африке, где российским металлургическим компаниям крайне непросто конкурировать с китайскими игроками, приходится давать большие дисконты. Крепкий рубль только осложнил им жизнь.

«СП»: Каковы перспективы наших сталеваров на нынешний год?

— Если в 2026 году они и почувствуют определенное облегчение, то оно, скорее всего, вряд ли будет однозначным.

Закладка жилых домов по объективным причинам продолжит стагнировать. Аналогичным образом, я считаю, будут развиваться события с торговой и промышленной недвижимостью. Поэтому потребление стали в девелопменте может провалиться до очередного дна.

Спрос на сталь со стороны топливно-энергетического комплекса и машиностроения, конечно, может, каким бы странным это ни казалось, прекратить падение из-за адаптации к санкциям и постепенного подорожания нефти вкупе с перезагрузкой автопрома. То же самое можно сказать и по поводу поставок стали за границу, хотя нельзя исключать их дальнейшего уменьшения.

«СП»: И как в этих условиях нашим сталеварам вертеться?

— Придется, очевидно, конкурировать между собой, причем ожесточенно. Настолько, что кое-кто из них серьезно рискует вообще надолго уйти в простой, дипломатично называя это «капитальным ремонтом».

Металлотрейдерам также придется «рубиться» за деньги клиентов. На этом поприще я предвижу многочисленные слияния и поглощения. Ряд игроков банально обанкротится, причем среди них могут оказаться и очень крупные компании.

«СП»: Каков ваш вердикт по перспективам металлургической отрасли на ближайший год?

— Выпуск стали в России может спуститься до 65,5 млн тонн, внутреннее потребление — 32−34 млн тонн. Ряды участников рынка заметно поредеют, однако отсутствие восстановления спроса не упростит существование выживших. Будет трудно, только и остается — ждать, когда они смогут жить веселее.

Конкретно черная металлургия будет явно замедлять ход, ожидать ее сильного роста я бы лично не стал. Подтолкнуть ее может снижение ключевой ставки заметно больше нынешнего, активизация жилищного, коммерческого и промышленного строительства и машиностроения, реализация крупных инфраструктурных проектов, улучшение положения дел с экспортом. И, конечно же, уменьшение запасов металла на складах трейдеров.

Но только по поводу инфраструктурных проектов что-то пресса пока молчит. Например, давно не слышно про проект USM по строительству завода по переработке пылей, накапливающихся в газоочистках электросталеплавильных цехов «Цинкум», который планировался к возведению на площадке Михайловского горно-обогатительного комбината, подконтрольного «Металлоинвесту».

Газопровод «Сила Сибири 2», увы не строится, нефтегазовый сектор в целом сокращает закупки металлопроката, дальше все идет по цепочке. На фоне усилившейся налоговой нагрузки и сохранения высокой ключевой ставки (свежее понижение ее текущего значения на 0,5% не в счет, оно слишком незначительно) я не вижу в сложившихся условиях поводов для оптимизма среди наших металлургов в краткосрочной перспективе. Ясно только одно — после «идеального шторма», в который они попали, должен, в принципе, наступить «идеальный подъем». Но что-то мне подсказывает, что наступит это счастливое время нескоро.