ВОЕННЫЕ ПЕНСИОНЕРЫ ЗА РОССИЮ И ЕЁ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ

Доклад ВЦИОМ подтвердил серьезный отток населения из небольших населенных пунктов по всей России
Сергей Гурьянов
Фото: Global Look Press/Serguei Fomine

Аналитики ВЦИОМ опубликовали доклад о состоянии малых городов. Ситуация в большинстве таких населенных пунктов пока не радужна: сотни малых и моногородов России со временем могут исчезнуть с карты из-за активного оттока населения, говорится в документе. Как можно бороться с проблемой, аналитики рассказали на примере Ржева Тверской области, подчеркнув однако, что «все несчастные города несчастны по-своему». «Известия» разбирались, действительно ли это так, есть ли будущее у российских малых городов и где его искать.

О чем говорится в докладе
Доклад посвящен малым и средним городам. В малых живут до 50 тыс. человек, их более 800 по всей стране. В средних живут до 100 тыс. человек, и их более 150. В наибольшей опасности, как отмечают в докладе, именно средние, потому что их изначальный потенциал был рассчитан «не только на то, что местное население будет здесь счастливо жить, но и на то, что агломерация станет локальным центром притяжения молодых людей из более маленьких городов и сельских поселений». Но теперь «сами «большие» малые города нуждаются в возрождении».

«Сотни малых и моногородов России со временем могут исчезнуть с карты России из-за активного оттока населения. Молодые люди уезжают из города, старшее поколение — неизбежно убывает, новые жители не приезжают, общее число домохозяйств из года в год сокращается», — говорится в докладе.

Единой причины у этого нет, даже заработок людей в малых городах — это важное, но не главное. В докладе приходят к выводу, что «подавляющая» атмосфера в небольшом городе складывается из нескольких факторов: недостаточной инфраструктуры, ограниченных карьерных и образовательных возможностей, отсутствия смыслов.

«Лучшее будущее небольшого города начинается с архитектуры социальных изменений. В ее основе — фигура главного актора перемен на территории: кто в наибольшей степени заинтересован в переменах, кто готов взять на себя ответственность за территорию и пройти долгий и непростой путь?» — отмечают аналитики ВЦИОМ.

Такими акторами могут быть и мэр, и корпорация, и федеральные власти, и сообщество местных жителей, нацеленных на развитие города. Именно они могут «строить новую идентичность города или расширять и дополнять уже существующую», выстраивать новые точки притяжения, развивать событийность, туризм, промышленность и так далее.

Для анализа эксперты «ВЦИОМ-Консалтинг» выбрали город Ржев. Сейчас это формально средний город с населением чуть больше 52 тыс. жителей, хотя в 1992 было более 70 тыс. Во время Великой Отечественной войны он был разрушен, поэтому раньше других малых и моногородов прошел путь смены траектории — ему просто пришлось начать жизнь с чистого листа.

Как умирают города
Аналитики ВЦИОМ выделили несколько этапов «умирания» городов, у которых было благополучное прошлое. У них должна быть «точка излома» — для Ржева это разрушения времен войны, для города Кизел в Пермском крае — снижение и постепенное прекращение добычи угля. Затем идет этап «размытия картины позитивного будущего, потери смыслов». В городе сокращаются возможности: закрываются предприятия, вузы, школы, кружки. Начинается отток молодых жителей, а за ними — старших вслед за взрослыми детьми.

Убывание населения может быть стремительным. В случае с Апатитами Мурманской области — с 88 тыс. человек в 1989 году до 48 тыс. в 2024-м.

Хотя проблемы везде разные, в целом их наличие характерно для большинства малых городов. Так, исследования аналитического центра ВЦИОМ показывают, что в таких населенных пунктах значительно меньше оптимизма среди молодежи: если в миллионниках среди людей возраста 18–24 года 53% смотрят в будущее позитивно, то в средних городах — 38%, а в малых — 33%.

Свое исследование ситуации с оттоком из городов в 2025 году также проводили ESG Альянс и «Рексофт Консалтинг». Его результаты были представлены в ноябре (имеются в распоряжении «Известий»).

Менеджер практики «Государственные и социальные инициативы» «Рексофт Консалтинг» Иван Шампуров отметил, что независимо от масштаба города факторы привлекательности для его жителей примерно одинаковы: это достойная заработная плата, доступная стоимость жизни, качественная медицина, комфортное жилье и благоприятная экология.

Но в малых городах хуже оценивают доступные «продвинутые городские услуги». К ним относят ритм большого города, разнообразие культурной жизни, эстетическую привлекательность городской среды, разнообразие торговых центров, баров и ресторанов.

Действительно ли малые города вымирают
Генеральный директор Фонда «Институт экономики города» Александр Пузанов отмечает, что интерпретировать доклад как свидетельствующий об угрозе «исчезновения малых городов» не совсем верно. Речь идет скорее о потере средними городами своего потенциала межрегиональных центров и превращения в «обычные» малые города с населением менее 50 тыс. жителей.

Вторая — «современный кластер». В этой ситуации в судьбу города вмешивается федеральная власть или ведомства, которые отвечают за реализацию характерного для города профиля.

Третья модель — «человек-локомотив», когда своим развитием малый город во многом обязан активному человеку, чаще — мэру.

Четвертая — «гражданская инициатива», когда город ведет вперед сообщество неравнодушных граждан.

Иван Шампуров считает, что более устойчивые территории — это города присутствия крупных компаний.

— Среди таких городов проявляется формула «20 на 80»: на выборке около 100 малых и средних городов примерно 20% демонстрируют признаки роста. На полной совокупности малых городов эта доля, вероятно, ниже. Но утверждать, что 80% этих городов постепенно умрет, некорректно, — заметил он.

Основатель проекта «Териномика» Владимир Ямщиков замечает, что далеко не всегда предприятие позволяет моногороду развиваться: есть примеры, когда компания не справляется с этой задачей. Однако и поселение не умирает сам по себе: оно угасает, когда перестает взаимодействовать, создавать смыслы и давать людям повод остаться.

— Доля городов в стадии активного развития — около 20–25%. И это те места, где удалось запустить живые процессы: не разовые гранты, а устойчивые связи между жителями, бизнесом и администрацией, — заметил собеседник «Известий». — По моей практике, такие города узнаются сразу: здесь есть локальные лидеры, которые собирают людей вокруг реальных задач — от благоустройства улиц до туристических маршрутов. Проблема остальных — в отсутствии такой «внутренней энергии».

Из предложенных ВЦИОМ моделей самой устойчивой он называет именно гражданскую инициативу, но «с модерацией от главы или бизнеса».

— Когда жители берут на себя микроинициативы, город оживает. Глава здесь выступает не в качестве диктатора, а как фасилитатор: создает пространство для диалога, снимает барьеры, — сказал Владимир Ямщиков.

Артемий Позаненко отмечает, что активные граждане — это не очень частая история и связана она обычно с малыми городами, которые обладают значимым наследием. Причем парадоксальным образом активистами выступают приезжие, которые сохраняют культуру, тогда как местным это оказывается не нужно: судя по всему, нужно пройти через крупный город, чтобы начать ценить малый.

Самой устойчивой моделью он считает создание в городе какого-либо кластера: индустриального парка, например. В таких ситуациях для малых городов могут ввести статус Территории опережающего социально‑экономического развития (ТОСЭР, ТОР) или особые экономические зоны (ОЭЗ) с налоговыми льготами и упрощенными административными процедурами. Более того, и поддержку моногородов Минэкономразвития в 2025 году предложило изменить, признав ее не очень устойчивой, и сконцентрироваться на малом и среднем бизнесе.

Появление одного лидера тоже может сработать. Так произошло в Угличе, когда мэром города стала Элеонора Шереметьева, рассказывает директор Фонда развития малых исторических городов Юрий Щегольков.

— В 2000-е годы там закрылся завод, их градообразующее предприятие, которое делало часы. И остались только экскурсанты, которые приплывали на теплоходах и шли в федеральный музей. Они ели на теплоходе, жили на теплоходе, а доход от музейных билетов отправлялся в федеральный бюджет. Жителям Углича оставалось только ловить этих туристов между пристанью и федеральным музеем. Город ничего не получал. И тогда была принята стратегия развития туризма в городе. За 10 лет 300 тыс. экскурсантов, которые ничего не тратят, превратились почти в 1 млн туристов, которые приезжают в город, селятся в отелях, платят за ресторан, бензин и т. д., — рассказал он.

По его словам, сейчас в Угличе множество частных музеев, полтора десятка отелей, и это современный город, в котором молодой человек из Москвы, привыкший к комфорту, чувствует себя как дома. Однако таких случаев, к сожалению, не так много, признает Юрий Щегольков.

Александр Пузанов отмечает, что все модели могут сработать при тех или иных условиях. Но всегда важно, чтобы местные сообщества и элиты не были пассивными потребителями приходящих извне инициатив и ресурсов.

Что делает государство
Эксперты напоминают, что в стране принята Стратегия пространственного развития и формирования сети опорных населенных пунктов до 2030 года. Это места, которые становятся центрами предоставления услуг — социальных, административных и экономических, — для соседних территорий. В перечне ОНП 2160 населенных пунктов — от крупнейших городов до крупных сельских поселений. Они получают приоритетную поддержку для создания качественной инфраструктуры.

— В то же время не все малые города вошли в перечень опорных населенных пунктов, и пока неизвестно, как это скажется на их развитии, — заметил Артемий Позаненко. — Да и в контексте муниципальной реформы стали говорить о возможном объединении районов и округов, в результате которого бывшие малые районные центры войдут в новые объединенные муниципалитеты. Это может сильно ударить по самым маленьким городам, в которых живет менее 10 тыс. человек.

Юрий Щегольков более эффективным считает программы инициативного бюджетирования, когда Минфин направляет федеральные средства на конкретные городские инициативы. В таких ситуациях местные жители просят о парке, собирают на это хотя бы 3–5% необходимой суммы и получают остальное финансирование, тщательно следя за его расходованием.

— Это лучше, чем просто развитие городской среды, потому что в этой истории участвует сообщество, — замечает он.

И тем не менее, по его мнению, пока принимаемых мер не хватает. Речь идет не только о деньгах: кризис малых городов системный, и его очень сложно решить только финансовыми вложениями.