ВОЕННЫЕ ПЕНСИОНЕРЫ ЗА РОССИЮ И ЕЁ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ

Когда интересы элиты не совпадали с интересами общества
Михаил Синельников-Оришак

Зачем «жизнь» выбралась из воды, ведь в той «благоприятной среде» содержалось всё для первичного существования, тем более, что глубина устойчивее к нежелательным сюрпризам по сравнению с атмосферой? За дополнительной информацией! В воздухе электромагнитные излучения (свет) воспринимаются совсем иначе.

А новая информация — свежие источники питания, усиливающие «жизнь», то есть дающие энергию к эволюции всё далее и далее от «первичности». А вот на дне пусть и не обильно, зато — стабильно, и «глубинный народ» в темноте не рассматривает, а хавает всё подряд, насыщаясь, чем ни попадя.

Почему индивидуальный инстинкт мощнее, нежели социальный? Потому что — древнее, ибо развитие начиналось от «одноклеточных». Откуда вообще «тяга к свободе»? Оттуда, когда ограничения были смерти подобны. Тут уже всё пожрано, а туда какая-то сила (природная или конкурентная) не пускает, значит — антагонизм, противодействие, враждебность.

Хотя посади неандертальца в нынешнюю тюрьму (любую), он, возможно, решил бы, что попал в первобытный рай: регулярность пайки, надёжность пещеры, отсутствие резких колебаний температуры, хилые по его меркам соперники-сокамерники. Мало информации в черепушке, так что — сиди и наслаждайся!

Почему появляются стаи, стада и прочие «коллективы»? Потому что два глаза (или уха) — хорошо, а четыре — больше! Следовательно — обзор лучше, информации — пуще! Виднее, где пожрать, слышнее, когда враги крадутся. Однако и «ртов» тоже избыток, но «хватательность с кусательностью» оказались сбалансированы не только благодаря «коллективному разуму».

С чего бы «импульсивность» стала изменяться на «стрессоустойчивость»? С того, что приходилось терпеть «тиранию» потомства - кормить, обделяя себя, сдерживаться от капризов, укусов, царапок. Ведь, главное не «самосохранение», а передача своих генов, что по большому счёту и есть «самосохранение во времени», да ещё и в улучшенном качестве. Если не захотел или не вытерпел и задавил своего «потомка», ну и не будет в перспективе столь «нервного генотипа», но обязательно окажутся те, кто «спокойнее».

Вот что такое «милосердие»? А это — опыт, «сын ошибок трудных». Не бросить повреждённого сородича, дабы смог уберечь других от повреждений, испытанных собственной шкурой: ты туды не ходи, ты сюды ходи! А не то кокос башка попадёт, совсем дурной станешь!

Всегда ли интересы вожака совпадали с интересами коллектива? Отнюдь! Здоровый примат мог удерживать своих подопечных на старом месте с остатками жратвы, вместо того, чтобы перейти на новое — к свежим ресурсам. В чём смысл? В том, чтоб потенциальные конкуренты не смогли «откормиться» и бросить вызов. А ему - мощному — и на старом месте хорошо, свою «сытную порцию», он всё равно наберёт.

С какого перепуга, вдруг, «социальные проблески» и эволюция «моделей поведения», не застывших на — казалось бы, надёжной — «силовой принудительности»? С такого, что вожак мог пораниться (сломать, например, конечность) и для сохранения влияния ему требовалась поддержка тех, кто ниже рангом. Им подобное «внимание» льстило и было в определённой мере весьма кстати (расчёт на более солидную долю питания), а «совокупно» и ослабленный вожак, и его пристяжь опять оказывались сильнее конкурентов, покушающихся на первенство.

К тому же методом «проб и ошибок» выяснилось, что «манипулировать» гораздо менее энергозатратно, нежели «заставлять». Но и тогда, правда — иногда, уже зарождалось «партнёрство», ибо увеличивалось «поголовье» и обманывать всех и вдолгую стало проблематично. Поэтому случались переходы: от «я заставлю вас, твари» — к «я обману вас, твари». И вплоть до «они хоть и младшие, но такие же твари, как и я».

Зачем вышеописанные «дела давно минувших дней»? Затем, чтоб оценить нынешние хлопоты тех, кому ещё совсем недавно было совершенно наплевать на остальных. Что, твари, заволновались?