ВОЕННЫЕ ПЕНСИОНЕРЫ ЗА РОДИНУ И ЕЁ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ

Многие европейские бренды мечтают вернуться в Россию, но пока обратный путь им заказан
Дмитрий Родионов
Фото: Сергей Бобылев/ТАСС
Материал комментируют:
Игорь Шатров Кирилл Озимко

Люксовый бренд одежды Prada мечтает о большом и перспективном российском рынке, заявил президент GIM Unimpresa в России Витторио Торрембини.

По его словам, в России итальянский бизнес, потерял за четыре года западных санкций уже более 40 миллиардов евро, при этом 250 компаний по-прежнему работают на отечественном рынке.

«Число компаний, готовых вернуться или выйти на российский рынок, трудно перечислить, как и области, в которых они представлены», — сказал он.

«Prada, как и многие другие — все они мечтают о большом и перспективном российском рынке», — отметил Торрембини.

— 40 миллиардов евро для Италии — это очень много, — говорит политический аналитик Кирилл Озимко. — Но если посмотреть на потери всех западных компаний в целом, их общие убытки в России исчисляются уже сотнями миллиардов евро.

Сильнее всего пострадали те страны, которые раньше больше всех зависели от торговли с Россией. Например, Финляндия и страны Прибалтики — у них падение экспорта оказалось самым большим в процентах.

«СП»: А чего уходили? Заставили? Или сами решили инициативу проявить?

— Уходили по собственной глупости. Там было и давление со стороны правительств, и собственные просчеты бизнеса.

С одной стороны, Запад вводил жесткие санкции, которые затрагивали инвестиции, экспорт и импорт товаров, а также работу с целым рядом российских компаний.
С другой стороны, ключевую роль сыграла уверенность самого бизнеса в том, что Россия «завтра рухнет» под экономическим и военным давлением Запада, и они уходят буквально на несколько месяцев, чтобы затем вернуться и диктовать свои условия.

«СП»: Опять же, что мешает вернуться? Покайтесь, примите российские правила игры и возвращайтесь. А то и хочется, и колется?

— Итальянский бизнес, по признанию их же ассоциации, хотел бы вернуться, но текущие ограничения ЕС не позволяют этого сделать. Получается, так и есть — рынок привлекателен, но «мама не велит» в лице Брюсселя. Санкции ЕС продлены еще на год, до середины 2027 года.

«СП»: 250 итальянских компаний по-прежнему работают на отечественном рынке. А эти чего не ушли? Более независимые, или просто мелочь, на которую мало кто обратил внимание?

— Компаниям, которые в 2022 году не поддались на истерию и остались в России, сохранили все контракты, офисы, персонал, — санкции Евросоюза и США не запрещают продолжать свою деятельность, если только она не касается поставок военных технологий или товаров двойного назначения.

А вот те компании, которые добровольно объявили об уходе, закрыли свои магазины, разорвали арендные договоры и уволили персонал, сейчас оказываются в совершенно другой ситуации: для них попытка открыться заново означает заключение новых контрактов, новых инвестиций и создание новых юридических лиц в России, а вот это уже квалифицируется как новые сделки, которые во многих секторах прямым текстом запрещены санкционными пакетами ЕС и США.

То есть, те компании, что остались — оказались более мудрыми и в более выгодном положении.

«СП»: Примут ли россияне вернувшиеся бренды? Ну, у условной «Прады», очевидно, своя аудитория преданных клиентов, а вот у ширпотреба типа Макдоналдса?

— Я полагаю, что западные бренды в целом примут, но по-разному. У нас есть огромная масса людей, которые «вне политики». И опросы показывают, что немалая часть населения всё-таки не против их возвращения в страну.

Но такого положения и авторитета у западного ширпотреба, как было раньше, уже не будет. Во-первых, в российском обществе все равно присутствует ощущение предательства со стороны ушедших брендов, а во-вторых, российский потребитель переориентировался на отечественные аналоги, которые хорошо справляются с замещением западных брендов.

— Вспомним, как всё начиналось. Четвёртый пакет санкций ЕС запретил ввоз в Россию предметов роскоши дороже 300 евро, — напоминает руководитель экспертного совета Фонда стратегического развития Игорь Шатров.

— Это вынудило люксовые бренды пересмотреть свою политику по отношению к России. Многие (включая Prada) формально приостановили розничные продажи и закрыли бутики. Дальнейшие ограничения, введенные ЕС, заставили отдельные компании окончательно свернуть бизнес в России.

«СП»: Многие по-прежнему работают на отечественном рынке. Чего не ушли?

— Дело в умении подстроиться под экономические реалии. Многие смогли. Как отмечает Торрембини, почти 95% итальянских компаний, у которых было производство в России, решили не сворачивать его. Они нашли такую юридическую форму отношений, которая позволила сохранить себя на российском рынке.

Один из самых надёжных способов — перенести часть или всё производство в Россию. Примеры есть в разных отраслях: пищевая промышленность (макароны, сыры, колбасы), строительные материалы (цемент, керамическая плитка), фармацевтика и химия.

Прямые банковские переводы из Италии в Россию и обратно стали рискованными и сложными. Поэтому фирмы ищут альтернативные схемы: используют банки в третьих странах, работают через посредников, применяют другие валюты или выстраивают сложные финансовые цепочки.

Многие реинвестируют прибыль — из-за ограничений на вывод средств за рубеж не пытаются вывести прибыль в Италию, а направляют её на развитие бизнеса в России.

«СП»: Главный барьер для возвращения — это политика?

— Главный барьер — это не столько политика, сколько практические сложности. Во-первых, было заявлено, что возвращающиеся компании не получат преференций и должны будут конкурировать на общих основаниях. И некоторые ниши, которые освободились после ухода западных брендов, действительно, уже заняты другими компаниями.

Но есть и другие неприятные моменты: сохраняются санкционные риски (в том числе вторичные санкции), сложности с логистикой только растут, сохраняется проблема с трансграничными расчётами. В общем дело не в политике или не только в политике, но и в экономике и операционных рисках.

«СП»: Насколько российский рынок важен для европейцев. Пишут, что итальянцы потеряли за четыре года западных санкций уже более 40 миллиардов евро. Это много?

— Исторически сложилось, что часть итальянского бизнеса была ориентирована на Россию. Это повелось еще со времен Советского Союза. При этом итальянская экономика — одна из наиболее «хрупких» среди стран «старой Европы». Потеря 40 миллиардов евро — это ощутимая потеря для Италии и, казалось бы, серьёзный аргумент «за» возвращение, когда появятся условия.

Вопрос в этих самых условиях. Пока баланс не в пользу возвращения: российский рынок — перспективный, но цена входа сейчас выше из-за упомянутых рисков. Так что цифра показывает масштаб потерь, но не отменяет необходимости взвешивать все «за» и «против».

«СП»: Российский рынок для них закрыт окончательно? А соизмеримая альтернатива может появиться?

— Что касается экспорта в Россию, российский рынок для ряда ниш остаётся уникальным по объёму и специфике спроса. В том, чтобы полностью закрыть его для себя, Европа не заинтересована. Другое дело, сохранится ли этот рынок или импортозамещение окончательно его схлопнет.

То же самое можно сказать и о направлении импорта. Энергоносители из России до сих пор присутствуют на европейском рынке, но России есть куда продавать их и без Европы. Впрочем, для товаров из Европы тоже имеются другие растущие рынки (Азия, Латинская Америка).