ВОЕННЫЕ ПЕНСИОНЕРЫ ЗА РОССИЮ И ЕЁ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ

Коммуналка дорожает, не только потому что «кто-то зажрался», а потому что сама прежняя система умирает. И вместе с ней уходят в прошлое целые города и регионы. И этот процесс не остановить.

Об этом рассказал эксперт в сфере ЖКХ юрист Константин Крохин.

В этом году россиян потрясли неподъемные платежки ЖКХ, когда стандартные двушки зимой «стоили» в месяц по 12-17 тысяч рублей в некоторых регионах. И хотя кое-где с высоких трибун обещают разобраться и даже вернуть переплаченные суммы, ждать удешевления тарифов ЖКХ бессмысленно. Система, на которой держится коммунальная инфраструктура, создавалась в СССР под задачи индустриального рывка и великих стратегических целей. Она избыточная, тяжёлая и была рассчитана на совершенно другое государство.

Когда-нибудь этот запас прочности должен был подойти к концу: износ сетей в ряде регионов достигает 60–70%, а стоимость их содержания растёт быстрее доходов населения. В этих условиях тарифы будут только увеличиваться — потому что сама система физически разрушена. С этим следует смириться.

— Константин Викторович, что сейчас происходит с ЖКХ?

— Если убрать эмоции, то происходит очень простая вещь: система стареет и выходит из строя. Мы до сих пор живём на инфраструктуре, которая строилась много десятилетий назад. Тогда в нее закладывался огромный запас прочности, потому что задачи были другие — промышленность, освоение территорий, мобилизационная готовность.

Но этот ресурс не бесконечен. И то, что есть, надо полностью менять.

— Но людям говорят: «тарифы почти не растут». Не верьте глазам своим…

— Это разговоры для телевизора. Растёт всё: содержание жилья, капремонт, фактические платежи. И дальше будет только хуже. Потому что чем старее система, тем дороже её поддерживать на плаву.

— Самая тяжёлая ситуация — где?

— Север, Дальний Восток, удалённые территории Сибири. Там всё дороже в принципе: отопление, доставка ресурсов, обслуживание. А теперь добавьте к этому полностью изношенные сети — и вы получите экономически крайне неустойчивую систему.

— Означает ли это, что часть территорий станет сложно содержать?

— Не «станет», а уже становится. Нужно честно признаться: мы не сможем поддерживать в прежнем виде все города, которые были построены в советское время.

И это не вопрос желания — это вопрос экономики.

— Почему эти города вообще строились на территориях, мало предназначенных для жизни?

— Потому что была другая страна. Города на Севере и Дальнем Востоке возводились не для комфортной жизни. Они строились под извлечение ресурсов, под стратегические задачи.

Это была система, рассчитанная на экстремальные условия, в том числе на сценарии большой войны. Сегодня этой логики нет. А инфраструктура осталась.

— Что происходит там сейчас?

— Люди уезжают. Это ключевой процесс. Уезжает молодёжь, готовая создавать семьи и рожать детей, уезжают специалисты. Остаются только те, у кого нет возможности уехать. Старики. В результате в некоторых регионах уже до 30–50% жилого фонда фактически не используется: квартиры пустуют, дома закрываются, потому что инфраструктуру невозможно поддерживать на должном уровне.

— И что может быть дальше?

— Остается только один сценарий — переход на вахтовую модель. Это уже происходит в мире, и мы не первые.

— Да, я знаю. Канада, например. Город Fort McMurray — центр нефтяных песков. Формально там живёт около 60–70 тысяч человек, но значительная часть работников — вахтовики. Они прилетают на смены по 2–3 недели и уезжают.

В США та же история. Prudhoe Bay на Аляске — это фактически не город, а промышленная зона. Там нет привычной городской жизни: люди работают вахтами по 2–4 недели, живут в кампусах и улетают. Или Deadhorse — около 25 постоянных жителей и несколько тысяч вахтовиков, которые сменяют друг друга. Неужели подобное будущее ждет и отдаленные регионы России?

— Думаю, там, где невозможно поддерживать полноценную городскую инфраструктуру, будет вахта. Люди будут приезжать работать, а не жить.

Потому что содержать дороги, тепло, воду, детские сады, школы, больницы ради уменьшающегося населения — это неподъёмно.

— Это означает, что карта страны изменится?

— Она уже меняется. Юг и центральные регионы растут — туда переезжают люди. Север и восток — пустеют. И ЖКХ здесь играет ключевую роль: если базовые условия жизни становятся слишком дорогими, люди их просто не тянут.

— Есть ли шанс остановить этот процесс?

— Остановить — нет. Управлять им — да.

Нужно честно определить: какие города мы сохраняем и развиваем, а какие — переводим в другой формат. И второе — менять технологию. Нельзя везде держать старую систему централизованного отопления с потерями тепла до 30%. Это деньги, которые буквально «улетают в воздух».

— А если ничего не делать?

— Тогда всё будет происходить само — но жёстче. Рост тарифов, ухудшение качества услуг, ускорение оттока населения.

Система все ещё держится — за счёт советского запаса прочности. Но он заканчивается. И дальше вопрос будет стоять уже не о тарифах, а о том, где вообще можно выжить.

Автор: Екатерина Сажнева