ВОЕННЫЕ ПЕНСИОНЕРЫ ЗА РОДИНУ И ЕЁ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ

Информация "источника из штаба германской авиации" действительно была дезой

Войну, начавшуюся 85 лет назад, как и всякое переломное событие истории, окутывает множество мифов и легенд. Ранжировать их трудно, но явно не последнее место среди них занимает представление о Сталине как о недалеком человеке, гнавшем от себя мысль о скорой войне с Германией, до последнего верившего в приверженность Гитлера пакту о ненападении. В качестве веского подтверждения обычно приводится гневная резолюция, наложенная Сталиным на сообщение разведки, предупреждавшей о скором начале войны.

17 июня 1941 года на стол Сталина легла докладная записка наркома государственной безопасности СССР Всеволода Меркулова, начинавшаяся следующими словами: "Источник, работающий в штабе германской авиации, сообщает: 1. Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время..."

На записке поверх печатного текста твердой сталинской рукой начертано: "Т-щу Меркулову. Можете послать ваш "источник" из штаба герм. авиации к ... (нецензурно. - "МК") матери. Это не "источник", а дезинформатор. И. Ст.". Из этого, как правило, делается вывод: разведка доложила точно, а вот Сталин оказался не на высоте положения. Проявил вопиющую беспечность, ибо в силу какой-то патологической наивности больше доверял Гитлеру, чем своим "штирлицам".

Эта версия вновь пошла "гулять" по соцсетям в день 85-летия начала войны. Вот характерный пример, встреченный в одном из телеграм-каналов. Снимок процитированного выше архивного документа с экспрессивным автографом Сталина сопровождает комментарий: "Сталинская резолюция на документе от 17 июня 1941 года о предупреждении советской разведки о возможном нападения Германии 22 июня. Тираны все на одно лицо".

С автором комментария можно согласиться в том, что Сталин был тираном. Спорить тут совершенно не приходится. Однако товарищ Сталин был все-таки не настолько глуп, беспечен и наивен, как его порой малюют и как кажется блогеру.

Вдобавок блогер явно искажает факты, утверждая, что разведка предупредила руководство страны о том, что нападение последует 22 июня. Дата в записке не указана: "в любое время" - срок, мягко говоря, расплывчатый. Может быть, "вооруженное выступление против СССР" начнется завтра, может, через месяц. А может, и вовсе не начнется.

Надо, впрочем, заметить, что другие советские разведчики были ничуть не более точны в отношении даты начала войны, чем берлинский агент (Харро Шульце-Бойзен, оперативный псевдоним "Старшина"), которого обматерил Сталин. Вот, например, что сообщил в тот же день, 17 июня 1941 года, из Токио Рихард Зорге: "Германский курьер сказал военному атташе, что он убежден, что война против СССР задерживается, вероятно, до конца июня. Военный атташе не знает - будет война или нет".

А чуть раньше, 19 мая, Зорге передал такую информацию: "Новые германские представители, прибывшие сюда из Берлина, заявляют, что война между Германией и СССР может начаться в конце мая, так как они получили приказ вернуться в Берлин к этому времени. Но они также заявили, что в этом году опасность может и миновать".

Точную дату не сообщил, увы, ни один советский разведчик. Все предупреждали о возможности скорой войны, но в Центр шел широкий поток самых разных дат нападения Германии и его сценариев, что лишь дезориентировало советское руководство. Во многом это было результатом работы немецких спецслужб: они намеренно распространяли слухи и осуществляли "сливы" - с целью сбить противника с толку.

Дезинформация была самого разного сорта. "В отношении России существует неисчерпаемое множество слухов: от готового заключения мира до уже начавшейся войны, - писал в своем дневнике в последние дни перед началом войны с СССР рейхсминистр народного просвещения и пропаганды Германии Йозеф Геббельс. - Слухи - наш хлеб насущный... Мы наполнили мир потоком слухов, так что самому трудно разобраться...

Наш новейший трюк: мы намечаем большую мирную конференцию с участием России... Я приказываю распространить в Берлине сумасбродные слухи: Сталин якобы едет в Берлин, шьются уже красные знамена и т.д... Наши распространители слухов работают отлично. Со всей этой путаницей получается почти как с белкой, которая так хорошо замаскировала свое гнездо, что под конец сама не может его найти".

В итоге о дате начала войны в Москве узнали, когда она уже началась. В защиту советских разведчиков следует сказать, что добыть точную информацию на этот счет вряд ли было по силам и какой-то иной разведке. До 30 апреля 1941 года это невозможно сделать в принципе. 30 апреля - день, когда Гитлер установил дату вторжения в СССР: 22 июня. Но в тот момент в эту строжайшую тайну был посвящен очень узкий круг военачальников, составлявших ОКВ (OKW, Oberkommando der Wehrmacht), Верховное командование вермахта.

Кроме того, важно понимать, что тогда это была еще далеко не окончательная дата. Известно, например, что срок вторжения во Францию Гитлер переносил девять раз. 10 июня круг посвященных расширен до уровня командующих армиями. "Днем «Д» операции «Барбаросса» предлагается считать 22 июня, - гласил адресованный им приказ ОКВ. - В случае переноса этого срока соответствующее решение будет принято не позднее 18 июня. Данные о направлении главного удара будут в этом случае по-прежнему оставаться в тайне".

18 июня дату начала операции "Барбаросса" узнали командиры дивизий и полков вермахта и лишь 21-го - вся армия вторжения. В этот день, в 13:00, в войска, развернутые у западных границ СССР, поступил условный сигнал "Дортмунд", означавший, что "можно приступать к открытому выполнению приказов".

Вечером того же дня военнослужащим была зачитано обращение фюрера: "Солдаты Восточного фронта!.. Наступил момент начала сражения, которое по территории и величине сил, втянутых в него, является самым большим в истории человечества... Судьба Европы, будущее Германского рейха и существование нашего народа с этого момента находятся в ваших руках...".

С этого момента тайна перестала быть тайной. В Советском Союзе о том, что происходило по ту сторону границы, превращавшейся в линию фронта, стало известно от перебежчиков, явившихся в расположение советских войск в ночь с 21 на 22 июня, чтобы предупредить "первое в мире государство рабочих и крестьян" о нависшей над ним угрозе. Но времени на анализ этой информации и принятие предупредительных мер уже не оставалось.

Короче говоря, информация "источника, работающего в штабе германской авиации", доложенная Сталину 17 июня 1941 года, была выдержана примерно в том же духе, что и остальные разведдонесения на эту тему. Но далеко не все разведдонесения товарищ Сталин крыл матом. Точнее, известно только об одном таком случае. Чем же информация агента "Старшины" это заслужило? И заслужила ли вообще?

Ответим сразу: заслужила. Сообщение имело все признаки дезинформации. Надо, правда, уточнить, что самого Шульце-Бойзена обвинить в работе на Третий рейх никак нельзя. В 1942 году разведчик был разоблачен гестапо, схвачен и казнен. Но надо заметить, что доступа в высокие кабинеты у него не было: основным источником его информации были разговоры с коллегами по министерству авиации Германии, среди которых, судя по всему, были и преднамеренные распространители дезы.

Для того, чтобы это понять и согласиться с товарищем Сталиным, достаточно дочитать записку Меркулова до конца. "Объектами налетов германской авиации в первую очередь явятся: электростанция "Свирь-3", московские заводы, производящие отдельные части к самолетам (электрооборудование, шарикоподшипники, покрышки), а также авторемонтные мастерские, - сообщал в числе прочего "Старшина".

То есть сообщал явную чушь. Очевидно же, что объектами первого удара люфтваффе должны были стать - и стали - советские войска и военные аэродромы, расположенные вблизи границы. Лететь бомбить за три девять земель за каким-то лядом электростанцию "Свирь-3", расположенную на границе Ленинградской области и Карелии) и авторемонтные мастерские в Москве при неподавленной истребительной авиации противника - верх безумия, самоубийство. В отличие от многих современных историков и публицистов, Сталин это прекрасно понимал.

Словом, относительно даты нападения Германии агент "Старшина" не сообщил ничего конкретного - во всяком случае, был не более конкретен, чем остальные советские разведчики, - а относительно целей нападения выдал откровенную фальшивку.

Товарищ Сталин, конечно, в очень многом был неправ. В том числе и в том, что касается начала той войны. Очень многие его ошибки тянут на преступления. Но в этом случае в упрек ему можно поставить разве что использование ненормативной лексики.

Автор: Кирилл Иванов